Борис Дмитриевич Григорьев

Биография

Григорьев Борис Дмитриевич (11 (24) июля 1886, Москва — 7 февраля 1939, Франция) — русский художник.

Борис Григорьев родился 11 (24) июля в Москве в семье выходца из волжских купцов, бухгалтера Управления Московско-Курской железной дороги Дмитрия Васильевича Григорьева и потомственной почетной гражданки, шведки по национальности, Клары Ивановны (Вильгельмины), урожденной Линденберг. Он был вторым из их шестерых детей.
Вскоре семья переехала в Рыбинск, т.к. отец Бориса был назначен управляющим местного отделения Волжско-Камского банка. Здесь в доме Григорьевых царила атмосфера музыки и театра. На домашней сцене ставили пьесы Гоголя, Островского и западных драматургов. Семья абонировала ложу в постоянном городском театре. Старший брат Бориса Дмитрий сам сочинял пьесы. Все играли на музыкальных инструментах, много читали – в доме хранилась богатая библиотека в 20.000 томов на русском и иностранных языках.
Несмотря на творческую обстановку в семье, Борис Григорьев вынес из проведенных в Рыбинске детских и юношеских лет мрачные впечатления от окружающего быта российской провинции. Это отражалось в его творчестве на протяжении многих последующих лет.
Окончив Рыбинскую гимназию, в 1899 году по настоянию отца, мечтавшего о продолжении своего дела, Борис поступил в Московскую практическую академию коммерческих наук. Дойдя до третьего класса, он полностью убедился в отсутствии склонностей к коммерции и покинул академию. Весной 1902 года он успешно выдержал экзамены в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, но по настоянию матери отказался от обучения в нем. Однако не оставляя мысли стать художником, через год Григорьев поступил в московское Центральное строгановское училище технического рисования, которое в 1906 году было переименовано в Строгановское художественно-промышленное училище. Главными своими учителями начинающий художник считал К.К.Первухина и Д.А.Щербиновского, который блестяще преподавал рисунок. Это сыграло немалую роль в становлении графической манеры Григорьева. Щербиновский помог молодому художнику сделать одно из важнейших открытий в его жизни – открытие линии, которая легла в основу его искусства и о которой он писал в своих литературных произведениях зрелой поры как о чудодейственном средстве творчества.
Учеба Григорьева в «Строгановке» закончилась весной 1907 года. Именно в это время в жизни и становлении художника произошли важные события. В апреле он женился на своей однокашнице Елизавете Георгиевне фон Браше, вместе с которой вскоре отправился в Петербург, чтобы продолжать образование в Академии художеств. Тогда же он посетил знаменитую выставку «Голубая роза», на которой сплоченной группой выступили молодые русские живописцы-символисты, последователи Врубеля и Борисова-Мусатова. Ощущение тайны и многозначности образа, царившее на выставке, произвело на Григорьева неизгладимое впечатление и способствовало его приобщению к нео-романтической тематике.
В декабре 1907 года Борис Григорьев был принят вольнослушателем в Императорскую Академию художеств. Он последовательно посещал натурный класс, где штудировал анатомию; пейзажную мастерскую А.А.Киселева и Н.Н.Дубовского, где сдружился с «голуборозовцами» С.Судейкиным и Н.Сапуновым; мастерскую Д.Н.Кардовского, где усовершенствовал и отточил графические приемы. Наиболее плодотворными Григорьеву показались занятия в пейзажном классе. В процессе обучения художник проделал путь от скромного натурного наброска до смелого декоративного преобразования и изысканной линейной стилизации реальности. Его увлекала сказочная, таинственная атмосфера населенного духами и призраками леса. Ею насыщено масштабное полотно «Лесная сказка», работа над которым продолжалась с 1910 по 1912 год.
На рубеже 1900 и 1910-х годов Борис Григорьев кратковременно сблизился с кругом петербургских авангардистов, с поэтами-футуристами В.В.Хлебниковым и В.В.Каменским. В 1909 году он принял участие в организованной лидером авангардного движения Н.И.Кульбиным выставке «Импрессионисты». Однако уже в этот период наметилась творческая направленность, отличавшая Григорьева от этих мастеров. Во-первых, он раз и навсегда принял решение не покидать рамок фигуративного искусства. Во-вторых, его своеобразный, обогащенный романтическим гротеском реализм ставил задачу психологического раскрытия образа и внутреннего мира человека. В-третьих, уделяя определенное внимание театру и декоративной живописи, он избрал главный для себя вид творчества – рисунок, который стал стилеобразующей основой его искусства.
К 1910 году у Григорьева сложились добрые отношения с известным петербургским коллекционером, издателем и любителем этнографии А.Е.Бурцевым, который стал меценатом художника. Профессиональный интерес Бурцева к национальному русскому фольклору и быту совпал с увлечениями Григорьева, и он с воодушевлением занялся иллюстированием трудов этнографа, издаваемых им журналов «Досуги», «Свободные часы», «Мой журнал для немногих». Стиль григорьевских иллюстраций нес в себе общие черты искусства модерна и мирискуснической графики: плоскостность, орнаментализм, декоративность цвета. Но это было лишь базой, на которой выстраивалась система индивидуального языка художника. Легкая стилизация трансформировалась в жесткую гротескность, порой доводящую облик героев до откровенной шаржированности. Пропорции фигур и предметов существенно искажались. Экспрессия достигала предельной остроты, граничащей с состоянием аффекта, что давало основание поставить Григорьева в ряд с такими художниками XIX и ХХ века, как Л.И.Соломаткин, П.А.Федотов, П.Н.Филонов, М.З.Шагал. Темперамент художника способствовал расширению сюжетных границ, обращению к экзотическим мотивам, в которых сказочность уступала место визионерству, театрализации и причудливой фантасмагории образов.
Личность Бориса Григорьева, его мировосприятие и поведение привлекали внимание современников экстравагантностью и непредсказуемостью. Внутренний мир художника не обладал гармонией, натура его таила немало противоречий. Так, оставаясь приверженцем реализма, тонким ценителем красоты природы, он все глубже погружался в мир карнавальной жизни артистических кабаре, становился участником некой мистерии, сквозь призму которой воспринималась чреватая катаклизмами жизнь предвоенной России. Художника влекли персонажи, которых теперь принято называть маргинальными: завсегдатаи богемных заведений, клоуны, танцовщицы, куртизанки. Его работы «Маскарад», «В кабаре», «Ночь. Карнавал» и другие произведения 1913 года создают ощущение идентичности мира и сцены, человеческого лица и надетой на него маски, житейской прозы и скрытой театральными кулисами игры.
1913 год принес Григорьеву большие творческие успехи и новые впечатления. Он принял участие в выставках «Товарищества независимых» и «Мира искусства»; четыре весенне-летних месяца провел в Париже, откуда привез несколько сотен рисунков, этюдов, эскизов и завершенных произведений. Многие из них были опубликованы в журналах «Сатирикон», «Новый Сатирикон» и других изданиях.
Попав в Париж, Григорьев выбрал для обучения академию Гранд Шомьер, где рисовал преимущественно обнаженную натуру. Особенностью его отклика на бурную стихию парижской художественной жизни оказалось то, что он практически не поддался влияниям новейших течений. Он продолжал работать с натуры, совершенствовать мастерство линии. Мало изменилась и тематика его работ – в нее органично влились темы ночной жизни кабаре Монмартра и Монпарнаса. Акварели и картины, исполненные маслом, стали еще более яркими и броскими по колориту, в них доминировал открытый красный цвет, контрастирующий с холодными сине-зелеными тонами. Излюбленным цветовым аккордом художника, по словам М.Кузмина, стало сочетание «алого с лазоревым».
Несмотря на удачное парижское путешествие, по возвращении Григорьев оказался в затруднении перед задачей создания дипломной работы в Академии художеств. Его прошение о переносе диплома на год не было удовлетворено, и осенью 1913 года Совет Академии отчислил художника.
В 1914 года Григорьев вместе с женой предпринял вторую поездку за рубеж. Помимо Франции, его маршрут лежал через Италию, Грецию, Румынию, Венгрию и Швейцарию. Начало первой мировой войны застало Григорьевых в Бретани, где они провели два месяца из-за трудностей проезда домой через Германию. Благодаря этому появился цикл бретонских рисунков и ряд портретов. В пейзажах этих мест присутствовала ранее не свойственная руке художника конструктивность, простота и тяготение к геометризации форм. С этого момента в творчестве Григорьева обозначился перелом: символизм и театрализация реальности отошли на второй план; на смену дробной линейной стилизации пришла уверенность и четкость рисунка; в тематике работ основное место заняли сцены современной жизни, портреты близких людей и деятелей культуры.
В 1916 году Григорьев совместно с А.Е.Яковлевым и С.Ю.Судейкиным расписал интерьер знаменитого петроградского артистического кабаре «Привал комедиантов», где проходили поэтические вечера, ставились спектакли, собирались выдающиеся деятели искусства и литературы начала ХХ века. Григорьев принимал активное участие в жизни «Привала»: исполнял декорации, в многочисленных зарисовках вел хронику событий кабаре и портретировал его обитателей.
В это же время начал складываться один из самых известных графических циклов художника – “Intimite?” – открывший эротическую тему в его творчестве. В цикл вошли работы нескольких лет, а в 1918 году они были изданы отдельной книгой. Интерес к подобным мотивам был вполне распространенным на рубеже столетий явлением, достаточно вспомнить творчество А.Тулуз-Лотрека, К.Сомова, европейских и русских символистов. Эротика Григорьева, как и другие жанры его искусства, обладала заметным своеобразием. Она была достаточно сдержанна, камерна, не чужда оттенков юмора и бытовых деталей.
Портретная галерея Бориса Григорьева к середине 1910-х годов обрела статус самостоятельного и весьма значительного явления, отражавшего не только личные симпатии художника, но также имеющего обоснованные претензии создать целостный образ героев своего времени. Центральным в ней стал портрет выдающегося театрального режиссера-реформатора В.Э.Мейерхольда, написанный в 1916 году. Стиль портрета соединил монументальную парадность и гротеск, точность передачи индивидуальных черт и театральную условность. В композиции преобладала резкая ломаная ритмика. Цветовое сочетание красного и черного вносило в произведение ноту трагизма.
В портретах 1917-1918 годов нарастали тревожные интонации. Несмотря на участие в послереволюционной общественной деятельности и педагогической работе, Григорьев испытывал разочарование в культурных перспективах обновленной страны. Для него были неприемлемы как авангардные новации, так и консервативные тенденции реставрации передвижнического реализма. В сентябре 1919 года с женой и сыном Кириллом он покинул Россию, переплыв ночью Финский залив в хрупком ялике. Ненадолго задержавшись в Финляндии, художник переехал в Берлин.
С 1917 года началась занявшая несколько лет работа над масштабным циклом картин и рисунков «Расея». В 1918 году рисунки цикла были выпущены в виде одноименной книги, переизданной в 1921 и 1922 годах. Материалом для этих работ послужили давние детские впечатления от русской провинции, приметы патриархальной жизни крестьянства Олонецкой губернии, где Григорьев побывал летом 1918 года. Особая экспрессия произведений цикла построена на контрасте гармоничной цельности пластического решения и стремления передать странную, угрюмую и пугающую стихию глубинной народной жизни. Эта тема волновала литераторов и философов эпохи. Как и они, Григорьев пытался осмыслить противоречивое единство душевной чистоты и брутальной неудержимости русского человека – пахаря и бунтаря. В лучших работах цикла – «Олонецкий дед», «Старуха-молочница», «Девочка и бидоном», «Земля народная», «Расея» – художник добился идеального синтеза иконописной композиции фигур героев, предстоящих на фоне написанного прозрачными красками лирического пейзажа, с натуралистически-гротескной трактовкой образа человека, будь то старик или ребенок. В эмиграции Григорьев развил тематику цикла, создав его продолжение – серию «Лики России».
Годы, проведенные за рубежом, принесли художнику публичное признание. Вскоре после приезда в Берлин, в феврале 1920 года он открыл свою первую персональную выставку. За ней последовали многочисленные экспозиции во Франции, Италии, Бельгии, Чехии, Англии и Америке. Художник был чрезвычайно востребован как иллюстратор книг. «Лики России» были изданы на трех языках. Успехом пользовались иллюстрации русской классики. Сложился круг коллекционеров, которые постоянно приобретали работы художника. Несмотря на это, Григорьев старался самокритично относиться к коммерческой славе и иронизировал над несколько поверхностной репутацией «историка русской души».
Весной 1920 года художник переехал в Париж, где прожил восемь лет, совершая частые поездки в Бретань. В Франции он продолжил работу в портретном жанре: в 1922 году приступил к серии портретов гастролировавших в Париже актеров МХАТа; позднее исполнил портреты С.Есенина, Ф.Шаляпина, М.Горького, С.Коненкова и других. В числе немногих русских художников он начал участвовать в выставках за океаном и в том же 1923 году по приглашению американского журналиста К.Бринтона впервые побывал в США.
В 1927 году Григорьев купил дом на юге Франции в городке Кань-сюр-Мер, где он поселился спустя 2 года, поскольку в июле 1928 года получил приглашение министра народного просвещения Чили занять должность профессора Академии художеств в Сантьяго. Его работа здесь продлилась недолго: он успел дать всего 37 уроков, после чего контракт с ним был расторгнут. Но воспользовавшись пребыванием в Латинской Америке, он совершил путешествие по ней и провел персональную выставку в Аргентине.
После возвращения в октябре 1929 года в Кань-сюр-Мер Григорьев в основном жил и работал на своей вилле, которую назвал Бориселла, соединив в этом слове свое имя с именем жены.
Художник вновь надолго покинул свой провансальский дом в 1934 году. Он поехал в США для проведения выставок и преподавательской работы. В 1936 году он совершил большое путешествие по Южной Америке, объехав почти все ее страны. В 1938 году Григорьев в последний раз посетил США. Почувствовав себя больным, он спешно возвратился в Кань-сюр-Мер, где, несмотря на лечение и проведенную операцию, болезнь приковала его к постели.
8 февраля 1939 года Борис Дмитриевич Григорьев скончался в своем доме и был похоронен на местном кладбище Кань-сюр-Мер.

Википедия



Показывать:

Иллюстратор

Вне серий
X